Яблочный топот

Наталья Возжаева

В гостях на левом берегу

Уже за сорок – адский зной,
но Левбердон – эдем земной.
Жемчужный, пудровый песок
да зелень сочная осок.

А под шатрами пышных ив
прохладный ветерок гульлив,
нагретый старый стол дощат,
янтарна ржавчина леща.
Хозяин – раз! – и под перо
концом ножа.
– Гляди, с икрой!

И понеслось…

Хозяйка сдобная, как тесто,
всё мечет снедь.
– А ну-ка, место
освободите для картошки!
В окрошку сунет поварёшку,
та, как солдат, стоит стоймя,
и хлеб пружинист и духмян.
Сидишь счастливым дураком,
а от картошки чесноком,
укропчиком несёт да маслом.
– Эх, пропадёт добро напрасно! –
Хозяин щурит хитрый глаз.
– Хозяюшка, неси не квас –
бутыль, заткнутую початком!
И разольёт слезу по чаркам.
А мы и дышим еле-еле.
Они в два голоса запели,
и ветер замер в камышах.
Казачья плакала душа,
густела темнота бездонно,
да круглый лещ всходил над Доном.

***

Июль окликнул резким посвистом,
я обернулась – нет, не мне.
А я-то женщина без возраста
и привлекательна вполне.
Во мне ноябрь и горечь осени,
листва, приникшая к земле,
но дева с золотыми косами
ему, конечно же, милей.
В корсаже сарафана яблочно,
шалфей, метельник в волосах,
а на щеках такие ямочки
от пальцев Господа, что – «ах»!

Он свистнет ей и улыбается,
и солнце льёт к её ногам.
Она юна, она – красавица,
а он, конечно, хулиган.
Вот так идём по знойной улице,
Июль рукой нам помахал…
Я улыбаюсь, дева хмурится:
– Нахал.

Белая невесточка

Прохладны ночи, вечера свежи,
и скатывает ветер скатерть пляжа.
Сребролюбивый, прячет Геленджик
раздутый за сезон тугой бумажник.
Пускай застали шапочный разбор
(привычная судьба аборигенов),
но я тебе прочту поэму гор,
и, словно оры, будем ждать у пены,
что выйдет Афродита…Только вот
всё будет прозаичней: по-тюленьи
выпячивая глянцевый живот,
из моря выйдет дядька. Из Тюмени.
Вот так всегда! Попросят закурить –
и выкурят всё лето до окурка.
Но дядьке пусть на берегах Туры
приснится Тонкий Мыс и двое в куртках.
Да Бог с ним. Хорошо тебе, скажи,
мой милый Клайд, родной мой соучастник?
И да простит воришек Геленджик
за пару дней украденного счастья.

***

Такая сушь – бледнеет солнце,
висит недвижное над ней.
С цикадным треском сухо рвётся
нехитрый ситчик летних дней.

Садись на тёплое крылечко –
ну ничего, что горячо –
и думай о простом, о вечном,
а и не думай ни о чём.

Да что жара? И Бог бы с нею!
Мир полупризрачен, белёс.
Иди сюда, смотри – тускнеет,
уходит цвет моих волос.

Поторопись, иди, пока нам
любовно-знойно быть вдвоём.
Мы, словно ящерки на камне,
замрём до отпечатка в нём.

***

Запах сада густой и манкий,
наливаются звёзды, спеют.
В хлам расшатанная стремянка
устремилась к Кассиопее.
Плющ вцепился – висит когтисто,
не давая упасть забору.
Я сажусь к тебе близко-близко,
вот и ты для меня опора.
Сплюшка плачет о чём-то где-то,
да на доме потеет крыша.
Не скрываясь, уходит лето.
Топот яблочный слышишь?

Евдаково

Знойно так, что кажется под сотку,
Но в вагоне, кажется, теплей.
Щедрые воронежские тётки –
Яблочек ведро за сто рублей!
Август ароматнее июля –
Пахнет чесноком и чабрецом,
Рот эмалированной кастрюли
Полон малосольных огурцов.

– Детка, упакую в лучшем виде!
– Мариванна, да не лезь ты, ну!

У кого не купишь – тех обидишь,
Чувствуя невольную вину.
Нет, совсем-совсем не про наживу!
Деньги – тьфу! – тут интерес не в том.
Тут скорее больше о ранжире
Или об азарте, как в лото.
В Евдаково тропочки к перрону,
Что ни спросишь – всё одно «по сто».
Тронемся, и что-то душу тронет –
Яблоки покатятся под стол.

Все фотографии предоставлены автором стихов – Натальей Возжаевой из ее семейного архива.