Говорили, сто первый – бездна…
(По мотивам рассказа Варлама Шаламова «Последний бой майора Пугачева»)
Говорили, сто первый – бездна,
Как этапом бросок в восемьсот?
Как тебе восемь тысяч, любезный,
С магаданских таежных высот?
Как тебе у самого края,
По границе скалистых преград,
На друзей-доходяг созерцая,
Без погон, без нее, без наград?
Мир вокруг – руды проволока,
Все поставил на карту игрок,
Процарапав кривую до срока,
Приговором в пожизненный срок.
Нынче жизнь не стоит копейки,
В день базарный упала цена.
Застегнув во весь рост телогрейку,
Отчеканил: «Ну, прощай, старшина!»
Будет, будет в красном граните!
Будет, будет в красном граните!
Засверкает гранитом в мирах
Из оплаканного в неолите,
Из добытого на северах,
Жизнь, поделенная на главы,
Корешком несгибаемый нрав,
Жизнь, бурлящая в доменных сплавах,
Отвердевшая в бронзовый сплав.
А пока дрожат занавески,
Как клинком озверевшим меча,
Металлическим выпадом дерзким
Аргументы рубят с плеча.
Скорый мчит в болотах Тамбова,
Бумерангом – шестая глава.
Пред коленями падала снова,
Неотрубленная голова!
Я задаю себе вопрос…
Я задаю себе вопрос: а кто качает
Крылатых монстров, комаров, ворон и чаек?..
Качает небо в тишине, устав от ветра,
Столпом кишащих над землей на сотни метров?..
Взлетал, пытался, я махал, хотел быть с ними!
Но потерял надежды всяк – нет не обнимет.
Кому-то ползать – не взлетать: необратимо.
Не каждый мерой – по крылу, как побратимы.
Нет, не обнимет и качать не будет небо.
Но, может, зря мне горевать, ведь вдоволь хлеба!
Пустынь, барханов, ледников, вина и зрелищ,
Садов священных, красоты – рай не измеришь!
Царь-мандаринку, Божий дар, делить на части,
Букета в каждой дольке вкус – немое счастье!
Сверкая солнечным лучом так многогранно,
Как снизошла она, звезда, на стол с экрана.
Оранжевость, в прожилках цвет – насквозь литая.
Сочна и мякотью полна – все не хватает.
Постиг я смыслы бытия, код мирозданья,
Без цели в луже не ползет Творца созданье.
Здесь роль у каждого своя – по краю сцены.
Её величие в мирах, как жизнь, бесценно!
В забытое – дверь…
Айседоре Дункан посвящается
В забытое – дверь, как в заброшенный храм,
Пылью на склейках в размер луидора
Открывает портал мерцаньем экран
Перед зрителем Айседора.
Но сколько бы ни было заморских месс,
Как ни старался петь хор литургии,
Не терпит природа насиженных мест,
Почил в бозе – займут другие!
Луч рельсом в воздухе – серебряный век,
Стонет протяжно, прощаясь, подложка.
Над бездной-эпохой исчезнувших лет –
Легендарная босоножка.
Возрадует безумной песней весть…
Возрадует безумной песней весть,
Оркестром грянет на просторе,
Где вековые страх и горе
Противоречат слову честь.
На нарах вечной мерзлоты
Окстится падшее сознанье,
Пред волей Божьего созданья
Забрезжат райские сады.
Прима
В вечном городе, под сенью акаций,
Преклоняюсь, о великая прима!
В канонаде бурных оваций
Вы блистали в операх Рима.
Лазарь Шестаков – поэт, журналист, кинодокументалист. В профессию пришел в тринадцать лет, став членом совета легендарной юношеской радиопередачи «Ровесники» Всесоюзного радио. С шестнадцати лет сам вел радиопрограммы, работал над документальными фильмами федеральных телеканалов. Печатался в «Литературной газете», также в журналах «Столица», «Огонек», «Северные просторы» и других ведущих СМИ.