Виталий Борисович Бакалдин
Уважаемые читатели! Сегодня в День памяти и скорби мы публикуем стихи знаменитого советского поэта Виталия Борисовича Бакалдина – его воспоминания о начале Великой Отечественной Войны, ему было 14 лет, когда началась война. 16 июня этого года Виталию Борисовичу исполнилось бы 99 лет.
Мальчишечья отвага
...Меня позвали с чердака,
где резались мы в карты
(за проигрыш -
по три щелчка
для пущего азарта).
Чердак -
сушилку для белья
над дровяным сараем -
мальчишек буйная семья
считала сущим раем.
Мы голубей держали там,
там ночевали летом,
там хоронили мы от мам
мальчишечьи секреты.
На чердаке у нас был склад
мечей,
щитов фанерных,
лишь клич подай -
готов солдат
для подвигов военных!
Лишь позови,
лишь клич подай -
готово ополченье!
Суворов, Невский и Чапай
водили нас в сраженье.
А в этот день
был жгучий зной,
и мы, для передышки,
перед «войной» очередной
ударились в картишки.
Играли не на пятачки,
играли просто на щелчки
и, закаляя волю,
друг друга били вволю.
Тогда-то дед меня позвал.
И я слетел мгновенно.
По радио гремел обвал
внезапности военной.
Динамика картонный круг
старик к себе придвинул.
Я видел дрожь тяжелых рук
и сгорбленную спину.
Дед,
над столом склонясь,
приник
к словам,
звучащим рядом,
как будто бы хотел старик
в слова проникнуть взглядом.
Знакомо говорил нарком,
с чуть слышным заиканьем.
Листва светилась за окном
торжественным сияньем.
Кузнечиков веселый хор
заполнил знойным звоном
наш двор, зеленый пестрый двор
под южным небосклоном.
И трепыхало все во мне,
мне грезилась победа,
мальчишка,
я был рад войне,
не понимая деда.
Я выскочил:
«Война! Урра!»
А друг сказал, зевая:
«Какая там война?
Жара!
Под вечер поиграем!»
«Ребята!
Это не игра!
На нас пошли фашисты!»
И хлопцы грянули «ура!»
И плач донесся со двора,
по-бабьи голосистый...
Запричитала чья-то мать,
да что с них,
с этих женщин взять:
у них при каждой вести
глаза на мокром месте.
Восторг мальчишеских сердец,
мальчишечья отвага...
«Два месяца и им конец!»
решила вся ватага.
«Сейчас вот наши саданут,
и мы уже в Берлине!»
Такой мы видели войну
в одной кинокартине.
В ушах звенела маршей медь,
и друг сказал:
«Эх, братцы,
вот если бы на фронт суметь
хоть как-нибудь пробраться!»
Дружку пятнадцать было лет.
Дружка давно на свете нет.
В победном сорок пятом
он встретил смерть солдатом.
Словчил,
поспел,
сумел
хитрец
двадцать шестого года
в Берлине увидать конец
великого похода.
Его он начал на Дону
весною в сорок третьем,
испив в пехоте всю войну
до дна, до самой смерти.
И пусть сначала все не так,
как думалось,
сложилось,
и даже к нам
на наш чердак,
нашествие вломилось,
и зелень скомкана была,
и вытоптаны грядки, -
в мальчишках яростно жила
отвага без оглядки!
И пусть не встретил мой старик
рассвет освобожденья,
он повторять себе привык,
что сгинет «наважденье».
Соседкам, толковавшим сны:
«К чему был сон, папаша?»
он отвечал, «что до весны...
бо раньше прийдуть наши...»
Он ждал сынов,
он звал сынов,
он их приход пророчил,
до исполненья вещих снов
не дотянув три ночи.
Да, пусть сложилось всё не так,
как думалось вначале...
Войну внезапно начал враг,
а мы её кончали!
Мой двор детей своих терял,
бойцов высокой марки,
людской,
как пишут,
матерьял
невиданной закалки.
И сколько их
таких дворов
по всей земле советской!
Лишь клич подай -
и двор готов
шагнуть из жизни детской.
Лишь клич подай,
лишь позови -
взметнется жарким стягом
во имя жизни и любви
мальчишечья отвага!
1961 г.
Благодарим Сергея Витальевича Бакалдина – сына поэта за фотографии Виталия Борисовича, предоставленные из семейного архива: «Это предвоенные фото. С бородой - дедушка отца Кирилл Антонович (3 дня не дожил до освобождения), бабушка отца - Варвара Никитична Чередниченко, мама отца Ефрасинья Кирилловна, отец - Бакалдин Борис Александрович. Дедушка и бабушка отца по материнской линии. На другом фото отец с мамой. Это всё в доме на углу улиц Рашпилевской и Чапаева в Краснодаре».