Окончание рассказа. Начало читайте в газете за 2, 9, 16 23, 30 января, 5, 12, 19, 26 февраля, 5, 12, 19, 26 марта, 3, 10, 17, 24 апреля, 1, 8 и 15 мая 2026 года.
Через несколько дней Тютчев уже на службе в министерстве иностранных дел, в звании камергера, а несколько месяцев спустя его назначили чиновником особых поручений при государственном канцлере.
Жить стало легче. Он влиял на умы и мнения высшего света, на политику своего государства. Но изменить общество не под силу одному, даже гениальному уму. Он видел постоянные неудачи и ошибки правительства в политике России, страшные внутренние неурядицы в управлении страной.
Помнишь стихотворение о гусях и утках, которых гонял весёлый пёс? Это Тютчев о чиновниках говорит, которые его окружали в министерстве. Говорит с горькой иронией. Лучше бы они ничего не делали, и то меньше бы вреда принесла государству.
Пишет ещё одну удивительную статью «Россия и революция», в которой объясняет, что собой представляет европейский народ и каковы его цели. Захватнические цели. Ничего не изменилось со времён Наполеона. Цель Запада – поработить Россию. Пишет для русской интеллигенции, для русского правительства, и, конечно, для царя, чтобы не был так доверчив льстивым речам европейцев. А как передать царю?
На помощь приходит старшая дочь, Анна. Она назначена фрейлиной цесаревны Марии Александровны, живёт во дворце, видится с Николаем 1. Статью прочитали, одобрили и назначили Фёдора Ивановича старшим цензором при министерстве иностранных дел.
Мундир генерала всем к лицу, но Фёдор Иванович надевал его редко. Повышение в должности не спасало Россию от грядущих бед. В письме к жене шутит над собой: мол, надел блестящий мундир на праздник, но блеск генеральских погон ослеплял в толпе только его. Окружение красоту-то и не заметило.
Появились новые обязанности, а вместе с ними и новые возможности. Мыслитель надеется на силу слова. Издаёт вместе с писателем Н. Аксаковым политическую газету, выступает против жёсткой цензуры. Он чувствует дыхание революции. Она уже у порога. Предвидит катастрофу, знает причину беды, кричит о ней: «Не плоть, а дух растлился в наши дни», безверие погубит!
Он борется, пытается разбудить сознание царя и высшего общества, или хотя бы пробудить инстинкт самосохранения, но в конце концов в бессилии признаётся:
«Напрасный труд – нет, их не вразумишь, –
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация – для них фетиш,
Но не доступна им её идея.
Как перед ней не гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы».
Какое горькое признание! Печаль в сердце, что червь в орехе.
- Бабушка, так Тютчев – поэт или политик? Что-то я совсем запуталась, - рассердилась Катя.
- Конечно, поэт, уже известный всей России поэт, - ласково остановила раздражение внучки Антонина Васильевна, поправляя простыню, - друзья помогли стать известным. Писатель Иван Сергеевич Тургенев и поэт Николай Алексеевич Некрасов подготовили к печати две книги поэта, вызвавшие бурю восторга и у читателей, и у поэтов.
Другой вопрос, гордился ли он сам своими достижениями в творчестве? Считал ли он, статский советник, главный цензор России, себя поэтом?
Катя нетерпеливо дёрнула ногами под простынёй и вопросительно посмотрела на бабушку. Странно, был никому не известным дворянином, а стал советчиком самого царя, решал, какие книги печатать в России, был кумиром светского общества, писал гениальные стихи и - недоволен собой, недоволен тем, что сделал в жизни?
Антонина Васильевна улыбнулась.
- Кому многое дано, с того и спрос. В тридцать шесть лет он знал «Поэт всесилен, как стихия». Этой стихией он уже владел. К этому времени он так много знал, что мог предвидеть исторические события в странах Европы и России. В Петербургском обществе его называли пророком, предсказателем. И потом, ведь он с удовольствием общался с литераторами: А.А. Фетом, Л.Н, Толстым, И.С. Тургеневым. Нет, скорее это они искали общения с мудрецом, философом, поэтом.
Когда по Петербургу разнеслась весть о болезни Тютчева (с ним случился удар), сам Александр Второй, никогда не бывавший у Тютчевых, пожелал навестить поэта, заранее послав к нему человека. Фёдор Иванович, смутившись, тут же ответил посыльному:
– Это приводит в жуткое смущение: будет крайне неделикатно, если я не умру на другой же день после царского посещения.
Катюша рассмеялась. А бабушка с улыбкой продолжила:
- Такой ответ привел и царя в замешательство. Визит был отложен. Гением его считали ещё при жизни. И кто! – Толстой, Тургенев, Некрасов, Фет.
Афанасий Афанасьевич Фет, тоже поэт, очень любил стихи Тютчева. Однажды признался, что «переписал бы все его стихотворения. Каждое из них – солнце».
Вот и всё, - она поцеловала внучку, поправила подушку и прошептала, - спокойной ночи!
Антонина Васильевна закрыла книгу стихов Фёдора Ивановича Тютчева и потушила свет.

***
Какие великие, могучие защитники у России! Богатыри! Прославляя себя, они славили Родину. Ни в одной стране мира не было таких бескорыстных друзей среди деятелей искусства. Помогая друг другу, они создали великую русскую культуру. Тургенев и Некрасов заново открыли гениальные стихи Фёдора Ивановича, издали две его книги. Отложили свои произведения, и работали над составлением сборников Фёдора Ивановича.
Когда неожиданно умер композитор А.П. Бородин, его друг, Н. А. Римский- Корсаков, разобрал черновики его незаконченной оперы «Князь Игорь» и дописал её, отложив в сторону свои творческие планы. А.П. Чехов, восхищаясь талантом бессребреника И. Левитана, спас художника от голода, приютил у себя в доме, пока тот не стал зарабатывать самостоятельно.
Вера в Россию, любовь к ней всегда возвышала, поднимала талантливых русских людей над мелкими и злобными чувствами национального соперничества. Россия – душа человечества, как говорил другой русский философ В. С. Соловьёв. Меркантильным, жадным и злым
«Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить...»
Вырастет Катюша, воспитанная на творчестве добрых гениев, и кем бы она ни стала, каким бы ремеслом ни занималась, она так же будет служить России верой и правдой, прославляя и защищая своим трудом Родину.
Эльвира Сапфирова, г. Краснодар


