Редко бываю в этом госпитале. Пришла навестить знакомого бойца, он давно уже мотается по госпиталям, и конца и края не видно, был очень тяжелый, выкарабкался. Его мама сделала нам чай, сидим чаевничаем, разговариваем.
Мое внимание привлекает боец, который лежит у окна. Не могу понять, что с ним. Голова цела, руки и ноги целы, на теле повреждений нет, при этом он в памперсе, плохо говорит, не совсем в адекватном состоянии, самостоятельно не может стоять и ходить.
Две медсестры прикатили инвалидную коляску, посадили его и увезли.
Спрашиваю у знакомого бойца: что с парнем? Ранение? Контузия?
Не знает, говорит, что его сегодня перевели из другого госпиталя и что с ним пока не знает.
Пока мы общались парня привезли обратно, уложили в кровать. Одет неважно. Футболка в катышках, памперс и больше ничего нет. Подошла узнать может быть нужна какая-то помощь.
Спрашиваю, как зовут. Ответил.
- Давно в госпитале?
- Неделю.
- Тебя контузило?
- Нет. Я не знаю, что со мной случилось. Ехал в отпуск. Последнее, что помню, в поезде сосед по купе предложил выпить, я согласился. Больше ничего не помню. К началу учебного года мне дали отпуск, ехал к сыну, я один его воспитываю.
А на дворе уже середина октября, получается, что в госпитале он больше месяца.
История оказалась банальная и ужасная по своей циничности, жестокости. Он ехал в отпуск, добравшись на старой территории до поезда расслабился, почувствовал себя в безопасности.
Что может случиться на территории, где нет боевых действий, нет врага и где только мирные жители? Сосед по купе оказался общительным, разговорились. И все… Очнулся в госпитале с сильнейшим отравлением. Еле откачали. Естественно, ни денег, ни карт, ни документов. Ничего.
- Мне надо связаться с матерью, не могу до нее дозвониться, в четверг разговаривал с ней, а сегодня телефон недоступен.
- Говори номер, попробую дозвониться.
Называет номер, набираю звонок не проходит, такое ощущение, что такого номера не существует. Получается, что с матерью он не разговаривал, все это ему привиделось.
Надо как-то искать его родных. Уточняю, где живет. Адрес помнит. Оказывается, он из дальнего региона нашей необъятной Родины. Я никогда не занималась поисками, растерялась, не понимаю с чего мне начать. Решаю написать сообщения в волонтерские чаты, уповая на Божью помощь, волонтерскую включенность и теорию шести рукопожатий.
Не прошло и часа у меня был телефон его матери, батюшка из соседнего поселка обещал утром доехать по адресу, а на утро следующего дня мне позвонили из администрации поселка и обещали взять семью под крыло.
Утром я сама связалась с матерью, как я и предполагала она была не в курсе, что он в госпитале. Удалось их связать через знакомого бойца, так как у парня не было телефона. Поговорили, мама хоть и напугалась, но теперь знает где он и что с ним, с сыном тоже поговорила, он очень обрадовался, что отец жив.
От фонда купили бойцу телефон, спортивный костюм, белье, обувь, куртку. Мама знакомого бойца все забрала на пункте выдачи, и сама ему что-то купила, оформила на свое имя сим-карту. Написала с ним заявление на восстановление документов, отнесла «куда надо». В общем одет, обут и на связи, документы восстанавливаются. И как-то он прямо ожил. Все-таки когда человек нужен, это заряжает и дает жизненные силы.
А через несколько месяцев знакомый боец сказал, что парня не стало. Выписали его из госпиталя, поехал домой и все… Нельзя было пить, а он…
Ольга Бортаковская - кризисный психолог, волонтер работающий с ветеранами и участниками СВО проходящими лечении в госпиталях и проходящими реабилитацию в домашних условиях, членами семьи участников СВО, г. Москва