***
Где тихая вода, там было мне начало.
Не видя ничего, не зная, не любя,
Росла себе, росла — тростник ветра качали.
О том, что я свирель, узнала от тебя.
В густой тени других, от всех неотличима,
Но разглядел меня вне знаков и примет.
И если я звучу, то ты тому причина,
И если ты не свет, то что такое свет?
Осталось тёплых дней — пересчитать по пальцам.
Успеть бы разобрать наклонный почерк трав.
Я выдам за свою, в надежде не попасться,
Мелодию любви, у тростника украв.
***
У нас сегодня дождь. Да и не дождь, а мгычка.
И можно без зонта, но лучше всё же с ним.
И в серой дымке так ярка одна синичка,
Как брошка на плаще заплаканной весны.
Погода ни о чём – сплошное «сиримири» –
Ты подарила мне испанское словцо.
И красный зонтик мой скорее для блезиру –
Пронырливая мга налипла на лицо.
Не спрашивай меня, что дальше будем делать.
Останется чуть-чуть – любить и выживать.
Вон пенятся сады неимоверно белым,
И лезет из земли упругая трава.
Останется молчать, глядеть, как мир поехал.
Мы тоже… с легонцой, но с ним не по пути.
И я уже молчу. Ты просто слышишь эхо
синичьего «ау» –
«пи-ти-
пи-ти-
пи-ти».
***
Когда плюётся искрами костёр,
и разговор уходит в лёгкий стёб
над тем, что до печёнок нас достало,
ты замечаешь – этот полустанок,
куда стремишься ты из точки М –
карманный твой, придуманный Эдем.
Луна бесцеремонно входит в сад,
расположившись снизу, сбоку, над
людьми, улитками, ежами, пауками.
Мы смахиваем мотыльков руками –
а нечего тут мотыляться им –
И говорим.
Луна завалится, над морем полоса
светлеет, половиня голоса,
вливаемся в переговоры птичьи –
в саду меж нами не найти отличий.
В пять соток жизнь –
ежи, стрижи, улитки…
От патриотов до космополитов
мы обсуждаем неизменный мир.
Шампанское, весна ли - фиг пойми…
Внезапно вздрогнет старый куст сирени,
стряхнёт росу, испуганный сиреной –
бывает и в раю покоя нет.
Мы в дом зайдём, не зажигая свет.
«Какие ныне громкие грачи», –
ирония моя слегка горчит.
Скажу тебе: «Не бойся ничего.
В Эдеме Бог. Рассвет. И ПВО».
***
Спокойно озеро Абрау,
качает облака, как в зыбке.
Какая милая оправа
для чьей-то ласковой улыбки.
А помнишь ретро-пароходик
под синевой на изумрудном?
Тогда был тоже август, вроде,
а, впрочем, пролистать не трудно
ряд цифровых и лет, и фото,
найти тот день, причал, перильца,
катамаран и хлипкий плотик,
и лодок заспанные рыльца.
А треск такой стоял цикадный –
читало лето сушь ковылью –
не разобрали на цитаты,
не записали и забыли,
а зря. Гляжу теперь на фото,
где, бронзовея гладкой кожей,
глядит в меня счастливый кто-то.
На сотню лет меня моложе.
***
Днём кружили пчёлы над алычой,
А сейчас звенящая тишина.
Разговоры за полночь ни о чём,
Разойтись пора бы, да не до сна.
Сколько нам отмерено тёплых встреч?
Ой, давай не будем! Сидим-сидим…
Ни в словах, ни в строчках не уберечь
Лепестковый свет, виноградный дым.
Круг фонарный бледен, слегка размыт,
Скоро-скоро смысла не станет в нём.
Мы у сна берём и берём взаймы
Час за часом, зная, что не вернём.
А наутро проводы, суета.
Опустевший двор, молчаливый дом.
Подзовёшь неласкового кота –
Не придёт, и Бог с ним, с таким котом.
С алычи-то белого намело,
Ветром сбило, дождик ночной прошёл.
Вытрешь стол, сидишь за пустым столом –
Вот на кой он сдался, такой большой.
***
Пока осталось что-то от меня,
Пока июнь никто не отменял,
И я ещё не вне, а посреди,
Послушай – это яблоня гудит.
Гудит каштан, и облако акаций
Дрожит едва заметно от вибраций.
Откуда звон, откуда тихий гул?
Пока я здесь, я всё ещё могу
Вдыхать невидный мёд соцветий мая
И, не касаясь и не обнимая,
Быть очень близко, быть с тобой и слушать,
Как воздух полон полосатых брюшек,
Мохнатых лапок, сдобренных пыльцой,
И ласково смотреть в твоё лицо.
И что бы ни случилось, что бы ни…
Июнь пока никто не отменил.
И нам с тобой, на лето обречённым,
Гудят, гудят невидимые пчёлы.
***
Розы тяжелеют от воды,
Сердце бьётся в надключичной ямке.
А они к земле, как дети к мамке –
Отче, от беды-то отведи.
Лепестки на плитке, словно кровь –
Тоненькие шеи ненадёжны.
Отвлекись от дел серьёзных, Боже,
Беззащитных защити, укрой.
Ливень натворил делов и стих.
Подберу: четыре, семь, двенадцать…
Ты цветы не захотел спасти,
Что уж там о мире заикаться.
***
Стою, смотрю черемухе в глаза,
Она – в мои. И плачет, плачет, плачет.
Вот что ей, отцветающей, сказать,
Словами неземное обозначив?
Она легка и ввысь устремлена,
Где голуби из белого картона.
Взлететь бы, но бескрылая она,
И так звучит душисто-монотонно.
В овраге деревянные мостки,
Закисший прудик и утиный домик.
И облетают слёзы – лепестки,
И падают на воду, и не тонут.
Я ухожу от пленницы корней,
Не обернусь, до слёз чужих нет дела,
Но улыбнусь – не показалось мне –
Захлопало, курлыкнуло. Взлетела.
Фотографии Натальи Возжаевой
Наталья Возжаева – филолог, лауреат конкурса «Кубок Мира по русской поэзии 2020»; лауреат конкурса «Интереальность 2021»; и «45 калибр 2021», лауреат национальной литературной премии «Золотое перо Руси», её стихи опубликованы в значимых российских и зарубежных журналах и альманахах. г. Новороссийск