Скажешь слово – порхнёт без ответа

Наталья Возжаева

***

Куда ж без них, без «золота-багрянца».
Вокруг всё полыхает, но не жжёт.
Богачка-осень, поплевав на пальцы,
шуршит свеженападавшей маржой.

Прозрачность взбаламутили норд-осты,
предчувствие зимы в остатке дня,
где гладкие платановые кости
пустой аллеи ноют – не унять.

Счастливица она. А я в убытке.
Я снова – то не ново – в минусах,
но нищенство своё несу с улыбкой,
не жалуясь, не ноя, не прося.

Ей город весь – одна сплошная паперть,
ей все, без исключений, бедняки.
И даже тем, кто был не прочь ограбить
её, она швыряет медяки.

***

Сдуру, видно, кот мурчит да ластится.
Вечер тих, прохладен и бескрыл.
Под инжиром старый стол из пластика,
словно конь попонкою, накрыт
листьями разлапистыми, ломкими.
Погоди, трудяга, уберём
зимовать в гараж. Как смято, скомкано
тёплое, живое октябрём.
Всё в саду молчанием спелёнуто –
ни жуков, ни птичью мелюзгу
не слыхать. Из слышимого только-то –
облачко, сорвавшееся с губ.
Кот мурчит, глядит – глаза-горошины.
Розы облетевшие грустны.
– Ничего, – кивну, –мои хорошие,
Мы, авось, дотянем до весны.

***

У нас такая краса, что кроме
«Уж небо осенью…» – ни о чём,
а ночью, тупо считая дроны,
гляжу в смертельный, глухой зрачок.
Меня из жизни ещё не вычли,
ещё я тут, на задворках, но,
у смерти, знаешь ли, тьма обличий –
то кирпичом она, то войной,
то сигареткой, то алкоголем…
Такая сука – не угадать.
Моргнуть и сдаться заразе, что ли?
Сорваться, спрятаться, но куда?
В «гляделки» глупо играть со смертью,
Но что ты ждёшь от дурной меня.
У нас платаны звенящей медью
трубят осанну осенним дням,
и я, ступая с носка на пятку,
почти танцуя, иду в сентябрь,
вся в камуфляже лучистых пятен.
Увидит, да.
Не сейчас, хотя б.

***

Посмотри, как спокойно и ровно
Тополиные тени легли,
Как прозрачное небо бескровно
И от листьев не видно земли.

Тишина непривычна, пугает.
Редкий миг – ни людей, ни пичуг.
Пошуршишь, растревожишь ногами
сон опавших. Не жалко ничуть.

Обожжённый безжалостным летом,
Удивишься – уже не болит.
Скажешь слово – порхнёт без ответа.
Эта горечь… От осени ли?

От раздумий ни толку, ни прока.
По каким-то ненужным делам
Поплетёшься, а
дура-сорока
Разорвёт тишину пополам.

***

Зарянка

Выйдешь в сад предутренний – не спится.
Настоишься до холодных щёк,
Слушая невидимую птицу.
Знаю, что зарянка – кто ж ещё?

Промелькнёт оранжевая грудка
В голых ветках тихим огоньком.
Колокольчиком стеклянным, хрупким
Зазвенит-заплачет ли по ком?

Вот и сердце расходилось в клетке,
Глупое – не удержать в руках.
Выпорхнет и застучит на ветке,
Птичьего не зная языка.

Улетела. Но осталось что-то,
Что не уловить, не повторить –
Тонкая оранжевая нота
В розово-сиреневом зари.

***

Оскудела кровь заката,
словно наложили жгут.
Частный сектор ароматен –
в ржавых бочках листья жгут.
Будто след уничтожают,
соучастие своё.
Дым стоит над гаражами,
над сараями плывёт.
А и ладно, ветром сдует.
Север двинется на Юг.
Эх, читайте отходную
истекающему дню,
что недвижен, мрачен, стынет
в дымном воздухе сыром,
убиенный подло в спину
синим сойкиным пером.
Гарь костров средневековья
в горькой доле красоты –
не спалят, так пустят крови.
Разве то не помнишь ты?
Осень, что ж ты натворила,
не раздумывай, беги!
Видишь синий всполох крыльев?
Спину, спину береги.

***

Устав от говорильни, в сад
Идёшь курить. Уединиться.
Какой-то молчаливой птицы
Вдруг встретишь удивлённый взгляд.

Мол, кто ты есть, зачем ты тут?
Ты инороден в этом действе
Падения природы в детство –
Не в пустоту, а в простоту.

Тут тишины хлебнёшь сполна
Такой, что слышно крик безмолвный
Сорвавшегося с ветки сонной
Листа. И снова тишина.

Так притворись глухонемым,
Чтоб только гулкий стук сердечный
Напоминал, что мы не вечны,
Как хорошо, что мы не вечны,
Как жаль – недолговечны мы.

Фотографии к публикации Натальи Возжаевой