Из цикла «Самые, самые»
Не удивляйтесь, но я тоже попугай.
А разница лишь в том, что не летаю.
В местах, где обитаю был когда-то рай,
О чём частенько с грустью вспоминаю.
Да, я летать могу, но в целом не хочу.
Нет киля у меня, как у других крылатых.
А говоря про вес свой скромно промолчу,
Отметив лишь, что нет шустрей пернатых.
Столяров Игорь Николаевич
Вилла олигарха Силуянова. Комната внука Тимофея. Летние каникулы, семь часов утра.
— Ну-тис, и чем же это мы прям спозаранку занимаемся? — позёвывая и прикрывая ладошкой рот, домовая Даша не вошла и не влетела, а просто впала в комнату, преспокойненько пройдя сквозь стену, обои, а заодно и большую картину. (Между прочим, подлинник Айвазовского!1)
— Компоненты заказываю на маркетплейсе. Сам буду собирать летучий корабль, то есть — дельтаплан, раз дед — скупердяй, не хочет мне целиком его покупать, в собранном виде.
«Эх, жизнь моя жестянка!!!
А ну её в болото!
Живу я как поганка
А мне летать,
А мне летать,
А мне летать охота!» - процитировал Тимофей куплет из известного советского мультфильма.
Услышав это, Даша, недолго думая, взобралась с ногами в кресло, и ещё раз сладко зевнув, спросила:
— Вот вы, люди-человеки с древних пор летать хотите, а между тем на земле есть существа, которые раньше летали, но потом, совершенно добровольно от этой своей способности отказались!
— Пингвины, что ли? — буркнул мальчик, не отрывая взгляда от электронного каталога.
— Не-а.
— Ну, тогда эти... страусы?
— Не-а. Да не ломай голову, я тебе, так и быть, подскажу, потому как с утра я, хоть и невыспанная, но добрая! Это попугаи какапо! Из Новой Зеландии. Еды там полным-полно, вот они и потолстели. Весят килограмма четыре, а то и поболее. Такой вес, не так-то просто в воздух поднять, вот эти «жиртресты» взяли, да и разучиться летать.
— Это как? Разве такое возможно? Уметь и разучиться? — Тимофей бросил своё занятие, округлил глаза и уставился на домовую.
— Что делают наши родные голуби, когда ты к ним подходишь или подбегаешь, я уже не говорю о таком хищнике, как кошка обыкновенная, домашняя.
— И ёжику колючему понятно, — взлетают. Инстинкт самосохранения, не можешь победить — драпай, то есть улетай.
— Ты прав, друг мой Тимоха, — Даша, потёрла глаза и хотела упорхнуть к себе, в стену, но увидев, что мальчик ждёт от неё новой информации, решила всё же, повременить:
— А если голубей из поколения в поколения, никто не гоняет, не ловит и не лопает, а наоборот, только кормят, есть ли тогда резон тратить силу и летать?
— Ну, не знаю. У них же, то есть у голубей, не спросишь, — при этих словах Тимофей, почему-то почесал свой затылок.
— Есть на планете Земля такой хитрый, скажем, прогресс или формирование, в общем — эволюция! Она-то и сыграла с бедными попугаями злую шутку. Серьёзных хищников в Новой Зеландии нет, а когда к какапо приближается нечто такое, что может им расцениваться как опасность, этот пернатый зелёный шар не убегает, а банально замирает на месте! Надеясь, и весьма успешно, что «незваный гость» примет эту толстую птичку за куст, покрытый мхом.
— То есть, ты хочешь сказать, что эти обленившиеся попугаи, вместо того чтобы улетать, научились здорово прятаться? — Тимофей, демонстративно развернул к Даше экран ноутбука и показал картинку с почти незаметным какапо. Но тогда у меня ещё один вопрос, извини, если не очень скромный. Как мальчики-попугайчики находят девочек-попугаек? Они вообще семьи создают? Гнёзда строят, как все другие пернатые?
Теперь настал черёд домовой Даши чесать свой затылок:
— Насколько я помню, какапо женятся, то есть образуют семьи не каждый год, а один раз в два или четыре года. И только тогда, когда начинает плодоносить дерево по имени риму2. Как только на них появляются сочные ягоды, попугаи-мальчики, скажем так, сходят с ума. Они, недолго думая, покидают свои лесные чащи и быстренько топают (летать-то разучились) на вершины близлежащих холмов. Там устраивают ток, так же, как и наши родные глухари. В общем, организует ярмарку женихов! Конечно, они не мутузят друг друга, то есть не дерутся, а вырывают в грунте идеальную круглую ямку глубиной примерно — сантиметров десять. И забираются в неё. После чего прижимает голову к земле, раздувая горловые мешки, и начинает издавать низкочастотное бульканье. А вырытая им идеально круглая ямка, работает как естественный звуковой резонатор! Благодаря этому басовый рокот разносится по горам на расстояние аж до пяти километров. Концерт продолжается по семнадцать часов в сутки! И так четыре дня подряд. Почти без еды и сна!
Девочки-попугайчики это бесконечное безобразие слышат, но вряд ли различают, с какого именно холма он доносится. Поэтому они, в отличие от женихов, не спеша, бредут через буреломы наугад, ориентируясь на звук. И когда на холм, наконец-таки добирается настоящая, живая дама-какапо, певец меняет свой репертуар. Для начала он вылезает из своей ямы и приступает к исполнению ритуального танца. Грациозно покачивается из стороны в сторону, щёлкает клювом, расправляет свои бесполезные отростки — крылья и семенит вокруг своей будущей невесты. Ну а та, как всякая уважающая себя дама, спокойно сидит и критически оценивает качество его ямы, а заодно и чистоту его вокальных возможностей. Если всё это её не впечатлило, молча, без всяких объяснений, не спеша, уходит на соседний холм к другому кандидату в мужья. А отверженному ухажёру только и остаётся, что продолжать громко булькать дальше, в надежде на новую встречу с возлюбленной.
Вернувшись с этого концерта, попугаиха-мама отложит одно или три яйца и будет воспитывать своих деток в полном одиночестве. Оставлять их одних без присмотра и каждую ночь отправляться на поиски спелых и ягод риму. И конечно же, зачастую беззащитные птенчики сами становятся ужином для рыскающих крыс. Кстати, их на эти земли завезли на своих кораблях вы - люди!
— Сегодня почти за каждым какапо следят местные и специально приехавшие орнитологи. Отлавливают их и вешают на птиц радиомаяки, спасая их от тех, кого доставили сюда их предки, — продекламировал вслух Тимофей, заметку из Всемирной паутины, а от себя добавил, - а не разучились бы летать, строили свои гнёзда на верхушках деревьев, и горя не знали!
— И были бы обыкновенными попугаями, как сотни их сородичей — съехидничала домовая и взмыв в воздух и поплыла к стене, досыпать, на прощание помахав Тимофею рукой.
Нас, откровенно говоря, почти что извели.
Виной тому и человек, и хищники в округе,
И как же хочется, чтобы кругом леса цвели,
А мы б не разбегались от людей в испуге.
Столяров Игорь Николаевич
***
1— Иван Айвазовский — один из самых известных русских художников-маринистов девятнадцатого века.
2— это маорийское название дакридиума кипарисового, произрастающего в Новой Зеландии. Его плоды съедобны и составляют важную часть питания маори, коренного новозеландского народа.