Продолжение. Начало читайте в газете за 8, 15, 22, 29 марта, 5, 12, 19, 26 апреля, 3, 10 и 17 мая 2026 г.
Кот глянул на стол, и с его приоткрытого рта потекли слюнки. А на столе – скатерть расписная с вышитыми на ней цветами, диковинными травами, да птицами. На блюдах из тончайшего стекла заморского, резного, сазаны печёные в сметане, лещи копчёные, караси жареные с луком, селёдка солёная донская. В чашах деревянных, разукрашенных яркими красками икра красная, икра чёрная, головы щучьи с чесноком. На подносах тонкой ковки с чеканкой барашек, запечённый целиком, куры, да утки жареные горкой лежали вокруг. А в чугунках обычных – каша гречневая, репа пареная, каша ячневая с маслицем, медленно тающим сверху. Крынки белоснежные, расписанные гжелью, наполнены молоком, да пенным мёдом, плошки, расписанные палехской росписью, полны сметаной, да кислой капустой с клюквой, яблоками мочёными. И во главе стола стоял пятиведёрный самовар, начищенный до зеркального блеска, да пыхтевший заваренным в нём сбитнем. А возле него, как свита у генерала, чашечки стояли на блюдцах, фарфоровые, прозрачные, на блюдах из фарфора же – пироги, да крендельки, пряники, да баранки.
– Вот это стол… – восхищался Юдо.
– Да! Вот это хозяйка! – довольно скалился Горыныч.
– Угодила, сестрица, – добавил Саша. – Приглашай, да отведай угощение с нами, хозяюшка.
– Садитесь, гости дорогие, ешьте, пейте, да рассказывайте, что вас на болото моё занесло? – румяно улыбалась Кикимора гостям.
Кот сразу впился зубами в копчёного леща. Юдо сел рядом с казаком, и они положили себе в миски каши и разломили одну курочку на двоих. Горыныч протянул лапу к барашку. Хозяйка заняла место напротив казака.
– Долго ли вы в пути? И что ищете в нашей сторонке такой интересной компанией? – продолжила допытываться Кикимора.
– В пути мы недолго, а путь держим, видимо, далёкий, – поддержал разговор казак, пока кот чавкал лещём и вылизывал сметану из плошки. – Ищем мы супостата одного, и говорят, обидел он многих.
– И кого же вы ищете, если не секрет? – глянула на кота Кикимора.
– Да вот говорят, Соловей-разбойник у вас в краях объявился, Лешего обидел, – вмешался в разговор Юдо, на что казак одобрительно кивнул.
– Ох, и не говорите, тать ещё тот! Свадьбу мне расстроил! Я столько времени ждала, так охаживала Водяного, а Соловей налетел избил моего суженного, там и Лешему досталось. Накажите его, люди добрые, – причитала Кикимора, вытерла притворную слезу платочком и спрятала его на груди.
– А всё ли так было, как ты сказываешь? – вынырнула из миски с карасями кошачья морда с повисшим на ухе колечком лука.
– А что? Да, так всё и было! – закричала Кикимора. – Позвал меня, значит, мой суженый на свадьбу нашу и друга своего, Лешего, пригласил. Прихожу я к ним на озеро, Водушка мой меня с цветами встречает. А тут этот негодяй, как налетит, Водушку побил меня напугал, я еле ноги унесла. По дороге бежала упала, вон всю ногу ободрала! – Кикимора вскочила из-за стола ногу на лавку поставила и за подол ухватилась. – Не веришь, хочешь синяк покажу?
– Не-е-ет, сестрица, не стоит, верим мы тебе, – сказал казак, делая рукой жест прекратить театральные позы. – Ты лучше скажи, куда делся Соловей-разбойник?
– Откуда мне знать? Он в ближайшую станицу, наверное, поскакал, скупщика искать, гад проклятый.
– А скупщик ему зачем? – оторвавшись средней мордой от ароматного барашка, спросил Горыныч.
– Так ясно зачем, бусин-то с ожерелья он много заграбастал… – глядя в звёздное небо, сказала Кикимора с мечтательной грустью в голосе о потерянном свадебном подарке.
– А ожерелье это, то, что с разноцветными бусинами, да? – не отставал казак.
– Да. Мне его Водушка подарить хотел, а этот гад порвал. Я нашла в песке немного бусин с него, на память взяла, а Соловей почти всё утащил. Ребята, вы его накажите? Меня Водушка теперь, наверное, вообще возненавидел. Я испугалась тогда, вот и ушла. Глупая, да, казак? – спросила Кикимора и высморкала в платочек свой длинный нос.
– А послушай теперь ты меня, – захмелев от молока и еды, ковыряясь в зубах косточкой от последнего съеденного карася, развалившись на лавке, закинув задние лапы одна на другую, пробормотал Баюн. От такой смелости кота все опешили. – Я думаю было всё намного проще. Со своим дружком сердечным ты всё хорошо со свадьбой удумала. Водяной нашёл ожерелье, и захотели вы деньжат за дарма. Вот и позвали Соловья, а он вас обманул и забрал всё.
– Нет, не было такого! Он сам пришёл, не звал его никто! – Кикимора гневно сверкнула на кота глазами.
– Баюн! Ты в себя приди, пока по ушам не получил, – прикрикнул на него Саша. – Имей рамки приличия, тебя как друга встретили, а ты хамишь.
– Ой! Простите! – Кот подскочил на скамейке. – Горыныч, больно, когти убери! Я больше не буду, – жалобно оглядел всех Баюн. Сел на лавку и стал вылизывать лапу, испачканную в сметане, в которую влез при прыжке.
– Ты прости нас, хозяйка! Таким столом царским встретила! – сказал Саша, обращаясь к Кикиморе с поклоном.
– Да что ты, казак! Куда мне это всё? Стол-то свадебный, хорошо, что вы пришли, а то пришлось бы всё в болото выкидывать. – Махнула рукой хозяйка.
– Не зря ты всё это готовила. Пригодится тебе ещё умение. Водяной тебе поклон прислал, да просил узнать выйдешь ли ты за него замуж. – улыбался казак, глядя на Кикимору.
– Милый казачок, да что ж ты раньше молчал! – С размаху села на лавку Кикимора и запричитала: – Конечно, я согласная, и подарки мне не нужны, только мой Водушка.
– Что совсем подарки не нужны, а бусинки вернёшь? – подсел рядом кот, ластясь и мурлыча.
– Какие бусины? – перестала плакать и причитать Кикимора, уставившись на кота.
Продолжение читайте через неделю.
Павел Старостин - поэт, писатель, публиковался в сборниках и альманахах Краснодарского края.