На основе реальных событий
Семья бегемотов
Она была небольшая, точнее, совсем малюсенькая! И все, кто её знал, звали её просто — Луангва или ещё — рекой бегемотов. И это второе имя было более правильное, чем первое!
Потому что в ней, (конечно, по подсчётам людей, ибо звери, занятые куда более важными делами, сами себя никогда не пересчитывали) проживала самая большая в мире популяция бегемотов или гиппопотамов, - этим здоровенным гигантам всё равно как их эти странные двуногие... человечки называют, лишь бы спокойно жить не мешали!
А ещё здесь водилось... много-премного больших и маленьких крокодилов, и в его тёмных водах плавала большая и маленькая рыба. И к её берегам, и днём и ночью приходило, прилетало, приползало множество различных жителей жаркой Африканской страны — Замбии.
И вот как раз сегодня, у самых больших (и по весу, и по численности) обитателей Луангвы большой праздник. Бегемотиха Гера, взяла, да и произвела на свет маленького гипопотамчика, весом всего-то килограмм сорок и росточком, с большой куст!
Люди о таких говорят: метр с кепкой. Что такое кепка, малыш не знал, да и, наверное, никогда не узнает, ибо в этих жарких местах такой странный предмет одежды даже люди в этой местности не носят, не говоря уже законных хозяевах реки.
С первых дней жизни мальчуган стал отзываться на имя Геракл. Мама говорила, что когда-то давным-давно жил на Земле такой добрый гигант, помогал всем: и людям, ну и, конечно, всем животным, включая и гиппопотамов. Не мог же этот добрый двуногий, их не заметить, такого просто быть не может!
С первой минуты своей жизни сто двадцати килограммовый малыш уже умел задерживать дыхание минут на пять, и поэтому умудрялся лопать вкуснейшее мамино молоко, прямо под водой! Гера утверждала, что на такой фокус, из всех млекопитающих, способны только они — бегемоты!
Пообедав как следует, Геракл отправился знакомиться с ближайшими соседями по водному общежитию – с крокодилами. Ему почему-то очень захотелось покусать их за хвост. А вдруг он съедобный и, может быть, даже вкусный.
Трёхметровые хищники, видя такое невоспитанное поведение, открывали свои огромные пасти, демонстрируя ряды большущих и острых зубов. Некоторые, самые отчаянные, лязгали в нескольких сантиметрах от мордочки малыша, но не более того. Даже просто куснуть нахала никто из них не решался, и причина на то была, причём очень даже веская — двухтонная мама плескалась неподалёку. И в любую секунду была готова показать соседям, кто в этой речке хозяин! И как надо себя вести с малышами, путь даже не в меру расшалившимися.
— Не надо кусать и дёргать меня за хвост, я же всё-таки вожак этой колонии аллигаторов, по имени Большой Кусака. Прекрати сейчас же подрывать мой авторитет, а за это я позволю тебе поохотиться вместе со мной.
— А что такое охотится? Мне мама, не раз, повторяла: мы — бегемоты, никогда ни на кого не охотимся, потому что, мы... это… забыл слово трудное... вспомнил... тра-во-яд-ные!
— Перестань в конце концов терзать мой хвост и плыви за мной, — рявкнул Кусака и устремился к берегу.
— Мы не плаваем, а лишь бегаем по дну водоёмов, но зато очень про-во-р-но, — просвещал своего зубастого знакомого малыш, с трудом за ним поспевая.
— Видишь вон того желтоклювого аиста? Прямо сейчас я буду на него охотится! Потому что он, во-первых, ловит и лопает рыбу, застрявшую в прибрежном иле, хотя всем же известно, вся здешняя рыба появляется из икринок, и растёт исключительно для того, чтобы стать завтраком, обедом или ужином для нас — аллигаторов! А во-вторых, я ужасно голодный, и вкусная птица мне как раз очень нужна, правда, потом ужасно трудно выковыривать из пасти её перья.
— Но она же двуногая, то есть может быть этим... как его… человеком! А мне мама говорила, что с ними лучше не связываться, так как у них есть такие страшные, громкие палки — ружья, которые бьют и кусаются сильнее, чем даже самый большой гиппопотам!
— Запомни, Геракл, люди - двуногие, а перьевые, то есть, я хотел сказать — птицы - двухлапые.
— Тогда как же мне их отличать? — не унимался малыш.
— Очень просто — люди не летают. Хотя есть такие большие птицы, их ещё называют страусы, они тоже не летают. Короче, мальчуган, ты меня совсем запутал! Брысь в сторону, я сейчас грозно атаковать буду — и с этими словами, Большой Кусака словно торпеда рванул вперёд.
Однако аист оказался проворнее, взмахнул крыльями и взлетел над поверхностью воды, правда, только что пойманную рыбу выронил. Крокодил поймал её на лету, проглотил и буркнул:
— Мелочь, а приятно. Пойду поймаю вон тех зелёных голубей.
Африканские голуби, очень редко прилетали на водопой. Им вполне хватало влаги, которую они получали, поедая сочные плоды, растущие на соседних деревьях. Но в этом году дождей не было уже целых три месяца. Вкусные фрукты засохли, и пришлось бедным птицам утолять жажду неуклюже, ступая по вязкой прибрежной глине. Увы, они понятия не имели о коварстве крокодилов, способных выпрыгивать из воды, и потому один за другим исчезали в пасти Кусаки.
Но маленький Геракл ничего этого не видел. Он уже мило беседовал с большущей кошкой по имени Львица.
— Не бойся малыш, я не буду тебя есть, — рычала она, — Я сама мама, и у меня тоже есть детки. Они пушистики и вечно просят у меня молока. Мы, львы, может долго обходиться без воды, но сейчас стоит такая жара, что у меня может пропасть молоко, и тогда львятам не выжить. Вот и пришлось прийти сюда, чтобы утолить жажду.
— Так пей, кто тебе мешает. Воды в нашей Луангве ещё много. Хотя мама говорит, что, если не пойдёт дождь, бегемотная река может взять, да и пересохнуть. Не знаю, что означает это слово, но оно какое-то страшное, — при этих словах Геракл, замотал из стороны в сторону своим хвостиком.
— Ага, как же, пей, — грозно рыкнула Львица, — Рядом с тобой плавает этот противный Кусака, который только и ждёт момента, чтобы ухватить меня за морду. Ты уж сделай милость, отвлеки его разговором минут на пять, пока я вдоволь напьюсь и убегу в свой прайд к детишкам — львовишкам.
Бегемотик обрадовался, что такая большая и грозная тётя его о чём-то просит. И, сильно ткнув мордочкой в бок крокодила, немедленно потребовал объяснить:
— Почему вон та маленькая птичка то и дело заходит в воду и сидит, ждёт пока намокнут её перья? Она что ли учится плавать, да всё никак не научится?
— Это, того, не сильно так бодайся, — недовольно буркнул крокодил, отплывая в сторону, всё-таки больше сотни кило весишь, да ещё, если с разгона, то и рёбра мне переломать можешь! А птицу эту зовут — Ржанка. Вместе с мужем по очереди высиживают яйца, которые лежат вон той в ямке, выкопанной в песке. Сегодня солнце так её раскалило, что если их будущих детишек срочно не охладить, то они, ещё не вылупившись, спекутся! Может быть, всмятку, а может даже и вкрутую! Вот заботливые родители попеременно, один раз в десять минут и бегают к реке, намочить своё брюшко и грудь, чтобы потом опуститься на кладку и, таким образом, охладить своё будущее драгоценное потомство. Конечно, мне, как аллигатору, согласно инстинкту, очень хочется слопать их, и эти яйца, но не могу! Уважение к этим пичугам, не позволяет.
В этот момент птичка резво взлетела из воды и, громко крича, стремглав понеслась к большой ящерице, отважно бросаясь на неё, царапая и нанося удары клювом.
— Варана отпугивает! — прокомментировал крокодил, — Этот ворюга просто обожает птичьи яйца, а его раздвоенный язык чует их аж за пятьдесят метров. В это время, там на берегу, боясь, что Ржанка выклюет ему глаза, варан мгновенно развернулся и со всех четырёх лап пустился наутёк.
Полдень
Прибрежный песок раскалился так, что стадо газелей — импал, неуклюже дрыгая ногами (горячий песок попадал им между раздвоенных копыт) всем стадом неслась к воде, позабыв о крокодильей опасности. Впереди всех нёсся маленький импалий детёныш. И конечно же, его тут же схватил сородич Большого кусаки. Всё стадо, разом оторопело наблюдая жуткую сцену. Но несмышлёнышу повезло. То ли крокодил был не слишком голодный, то ли его из-под воды толкнул бегемот. С ними такое случатся. Иногда они «по доброте душевной» вступаются за жертву нападения, но маленькая газель вырвалась из жуткой пасти, правда, при этом с ног до головы, перепачкавшись в речной грязи и иле. Поминутно спотыкаясь и что-то крича на своём импальском языке, детёныш помчался к своей маме. Однако та даже и не посмотрела в его сторону. Отвернулась и поспешила за удаляющимся стадом.
Импала
— Мамаша, так бы её и слопал! — лязгнул зубами Большой Кусака, не чувствует запаха своего ребёнка, и значит, не признаёт его, бедолагу.
Однако малыш не отчаивался. Спешил за ней, то и дело тыкаясь мордочкой в её бок. Геракл, хотел было вытереть набежавшую слезу, но вовремя вспомнил, что у бегемотов нет рук, а только ноги и, вообще, его сородичи — звери не сентиментальные.
— Всё будет хорошо! — подбодрил его новый друг. Сейчас солнце высушит его шкурку, и мама снова учует его запах и опять, полюбит. Зато наш крокодилий урок этот импальчик запомнит надолго.
Месяц спустя
За это время в воды Луангвы не упало ни одной капли дождя, и она сжалась до размера совсем маленького и ужасно грязного болотца. В котором стало тесно не только крокодилам, но даже и бегемотам. И те, посовещавшись на своём, гипопотамьем языке, решили уйти, поискать чистую воду, в другой реке или озере. Семеня своими окрепшими ножками, топал, стараясь не отставать, и, погоняемый мамой, маленький Геракл. Улетели и аисты, ибо пить эту вонючую жижу стало и сложно, и смертельно опасно. Вылезали из воды и, поспешили спрятаться в тени большого дерева большие и маленькие крокодилы.
***
Однако, Большой Кусака почему-то за ними не последовал. Его сородичи, перешёптывались:
- Наш вожак-то, наверное...взял, да и умер от голода или от жажды. А может быть и от того, и от другого, одновременно.
***
Тихо стало на берегу реки. Никто ни за кем не охотился. Повсюду соблюдалось водное перемирие, о котором протрубил огромный слон — Хатхи1
Прошла ещё неделя
Где-то там, далеко, в верховьях большой реки Замбези, левым притоком которой была и наша Луангва, прогрохотали горы и засверкали молнии. И в пересохшее русло, сначала робко, а потом всё сильнее и сильнее заструились потоки воды, неся с собой икринки будущих рыб. Молча охая (рыбы же, как известно, не умеют разговаривать) вылез из своей большой норы, вырытой в глиняном берегу, большой сом. И грозно помахал хвостом своему непрошеному соседу - крокодилу Кусаке. Благо тот ещё только просыпался и только ворочался из стороны в сторону, разминая затёкшие лапы. Пройдёт ещё немного времени и он, окончательно придя в себя, помчится догонять, свой ускользающий завтрак.
***
А на берегу дружное семейство Ржанок, с большим упорством и терпением обучало своих непослушных и непоседливых, недавно вылупившихся птенцов, важным и нужным птичьим премудростям. Без знания которых на берегу этой Африканской реки просто… не выжить!
1— ссылка на книгу Р. Киплинга «Маугли». Началась большая засуха, и слон Хатхи объявляет о начале Водяного перемирия, запрещающего одним животным охотиться на других.
Александр Ралот (Петренко) - член Союза писателей России, Золотое перо Руси, г. Краснодар