Продолжение рассказа. Начало читайте в газете за 2, 9 и 16 января 2026 года.
Неожиданный хлопок прервал размышления. Это Муся сражалась с комаром. Ударила себя по лбу, а теперь потирает укушенное место. А комар уже весело жужжит над Катей. Муся помахала для надёжности вокруг веточкой и сказала с воодушевлением:
– Да, человек – тростинка, но не простая тростинка на ветру, а мыслящая. Понимаешь? И в этом его сила. Ты не просто, как травинка, а умная, думающая!
Катя вынула одну руку из воды и протёрла глаза. Думающая?! Бабушка тоже так говорит. Всё вокруг живое. и всё хочет жить! А если ей очень захотелось подержать в руках цветок? Нельзя?
- Ты не цветок хочешь подержать, а почувствовать свою силу, превосходство над ним. Сорвала –лишила жизни.
Катя давно уже поняла, что зря так жестоко играла одуванчиком, но сразу признать свою вину не могла. Будто кто-то внутри сидел и заставлял делать всё наперекор, вредничал, противоречил. А тут ещё безжизненный одуванчик портил настроение. Бросив в воду с досадой увядший цветок, Катя задиристо заявила:
– Ты говоришь как моя бабушка. А мне вот нравится видеть в воде своё отражение, словно в зеркале стальном, а ещё если долго-долго смотреть на воду, то покажется, что ты плывёшь, вот.
Она повернулась к берегу и уставилась на блики над водой. А вода тёмная-тёмная, холодная-холодная. Так и тянет к себе. Дна не видать. Неужели пройдут века, и другая девочка Катя будет видеть этот луг, эту воду, будет смотреть,
как «лучистая на зное,
В искрах катится река,
Словно зеркало стальное».
– Природа вечна, и мы вечны, то есть человек, – размышляла Катя, – он ведь частица природы? Значит, и я вечна, просто буду продолжать жить по-другому. Всё должно быть по справедливости.
***
Напились ледяной воды с ладошек, пригляделись. Не одни они у реки нашли спасение от жары. Стрекоза сверкнёт на солнце крыльями, и под листик спрячется. Водомерка нехотя скользит. А река полная, вровень с краями, течение совсем незаметное, будто стоит. Красота! И они лежат, раскинув руки и закрыв глаза, почти спят. Ослепительное солнце мешает смотреть. Раскалённая тишина звенит, монотонно жужжат мухи, жуки, будто тихо переговариваются.
«Лениво дышит полдень мглистый
Лениво катится река,
И в тверди пламенной и чистой
Лениво тают облака».
– Ага, всё верно. – не шевелясь отозвалась Катя. – Лень даже глаза открыть, спать так хочется.
А Муся продолжала, напевно и негромко:
«И всю природу, как туман,
Дремота жаркая объемлет,
И сам теперь великий Пан
В пещере нимф спокойно дремлет».
– Ничего не поняла, – недовольно буркнула Катя, устраиваясь удобнее, – причём здесь греческие боги!?
Бабушка рассказывала о них, да разве их всех запомнишь! Под плечом давила кочка, голые ноги пеклись на солнце. Тут ещё муха пристала. И чего ей надо?
– А-а- а! – вспомнила Катя, – Конфета!
В кармане юбки лежала надкусанная конфета. Муха тоже сладкое любит. Девочка разломила «коровку» и протянула половинку Мусе.
– Спасибо, – скромно сказала подружка и тут же с жаром пояснила жующей Кате. - Ты пойми, это же писалось двести лет назад! В природе ничего не изменилось. Она вечна. Это в нашей жизни перемены. В девятнадцатом веке, когда жил и писал Тютчев, древнегреческую мифологию должен был знать каждый образованный человек. Дворяне обязательно изучали латынь и древнегреческий язык, а значит, читали поэмы и стихи греков, римлян и переводили их на русский язык.
Муся села рядом, сорвала свежий самый большой лист лопуха и заботливо положила на голову подружке, выбросив увядший.
– Так будет лучше. В древности все обожествляли природу: и греки, и славяне. У нас был, например, Лада, Дид, или Стрибог, бог ветра. Помнишь, царевич Елисей в сказке Пушкина не называет имени бога, а обращается к нему:
«Ветер, ветер! Ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
Ты волнуешь сине море,
Всюду веешь на просторе.
Не боишься никого,
Кроме Бога одного».
Что-что, а уж сказки Пушкина Катя знала наизусть, и не надо её тут учить. Она подняла вверх подбородок и задиристо продолжила:
– Он спрашивает не только у ветра, но и у месяца, и солнца, где его невеста. Это что, всё боги славян?
– Конечно. Стрибог, - отец-бог, бог ветра, воздушных стихий. Ярило – бог солнца, добрый, ласковый. «Свет наш, солнышко», называет его царевич, а месяц – и вовсе дружок, «позолоченный рожок».
– А почему Пушкин тогда не называет их по именам?
– Время было такое. Язычество под запретом. А иногда славяне так боялись своих богов, что даже имени не произносили, чтоб не навлечь на себя их гнев. Мы до сих пор не знаем имени бога огня. Его чтили, ему поклонялись, приносили дары, но страшно боялись. Уж очень беспощаден. А мифы других народов воспринимались, как сказки. У греков Пан – это древнегреческий бог леса, покровитель всей природы. В полдень он всегда отдыхает, и этот час считался у греков священным. А нимфы – богини. Они бывают разные: лесные, морские, речные. Фёдор Иванович любил мифологию и использовал её в стихах. Разве это плохо? Просто надо знать чуть-чуть больше, вот и всё.
– Муся, – захныкала Катя, – я устала, хочу есть, а ты тут с какими-то ленивыми стихами. Поспать бы, да только неудобно. Кочка на кочке. Далеко ещё?
Продолжение читайте через неделю.
Эльвира Сапфирова, г. Краснодар