Продолжение рассказа. Начало читайте в газете за 2, 9, 16 23, 30 января, 5, 12, 19, 26 февраля, 5, 12, 19, 26 марта, 3, 10 и 17 апреля 2026 года.
Путь назад, действительно, оказалась гораздо короче. Так бывает всегда, когда возвращаешься к родному дому по знакомой дороге, по зелёному лугу, мимо привычного пруда. Теперь Катя шла быстро, не обращая внимание на отстающую подругу, на её молчание и поникшее настроение. А когда из-за деревьев увидела бабушкин дом, радостно улыбнулась и побежала, уже не оглядываясь. Перед забором остановилась, как перед преградой, опомнилась, надо же подождать подругу, оглянулась, а она рядом.
– Вот и закончилось наше путешествие, – с грустью сказала Муся, открывая садовую калитку.
– Мусичка! – воскликнула Катя, – мы будем теперь всегда вместе. Не переживай! Ты моя самая лучшая.
Катя хотела взять Мусю за руку, но почувствовала, как сжимает пальцами деревянный подоконник, холодный, толстый. Где же Муся? У Кати сжалось сердце, хотела позвать, но только всхлипнула – и открыла глаза...
Она сидела у раскрытого окна в бабушкиной комнате. Здесь ничего не изменилось. Всё так же посередине стоял круглый стол, накрытый золотистой бархатной скатертью, всё так же строго смотрел Фёдор Иванович Тютчев с портрета на тумбочке. На спинке кресла, как всегда, висела бабушкина шаль. Никого. Тишина. Катя вздохнула и почувствовала щемящую тоску. Что-то произошло, волшебное, светлое, но печальное. Что? Она опять закрыла глаза, и всё вспомнила: и верную, начитанную Мусю, и барский дом семьи Тютчевых, и дядьку, Никиту Афанасьевича с его чудоцветом, и такую трудную и долгую дорогу к поэту.
Открыла глаза. Кукла лежала рядом. Катя смотрела на подругу, чуть не плача, потом погладила нарисованную поблёклую косынку и тихо пообещала:
– Я никогда не забуду нашего путешествия и твой рассказ. Спасибо тебе, Муся! Сегодня же соберу всех матрёшек и поставлю на книжную полку, рядом с томиком стихов Тютчева.
Стукнула входная дверь, в комнату вошла нарядно одетая Антонина Васильевна. Спрыгнув на пол, Катя бросилась к бабушке и так крепко обняла её за шею, что та поняла: что-то случилось. Поцеловала, накормила, на диванчик усадила.
– Ну, рассказывай, откуда такая вселенская печаль? Что случилось?
Катя долго и подробно описывала приключения на лугу, в роще, как хорошо было лежать на берегу речки Овстуженки и сидеть под вековыми липами в парке дворянской усадьбы с подружкой Мусей. Девочка вынула из кармана матрёшку и грустно сказала:
– Вот видишь, теперь она не разговаривает, а несколько минут назад столько интересного о Тютчеве рассказала, столько его стихов прочла!
Катюша вздохнула
- Не печалься, - ласково произнесла бабушка, - ты можешь с ней разговаривать в любое время. Может, через несколько лет уже Муся будет тебя так же внимательно слушать, а ты поведаешь людям об открытых тобою тайнах в в жизни природы.
***
Лето подходит к концу, огородных дел всё меньше и меньше. Можно помечтать, посмотреть в небо и увидеть, «Как пляшут пылинки в полдневных лучах», послушать пение жуков, комаров, а может, даже поговорить с ними.
За лето деревья в саду подросли, выросла и Катя. Она стала выше на целых пять сантиметров и очень этим гордилась. Тайн в природе она пока не открыла, потому что всё лето учила кошачий язык, и теперь свободно беседовала с Муркой. Тайская кошка самостоятельно открывала дверь и умела разговаривать. Но об этом никто, кроме Кати, не знал. А Катя умела хранить чужие секреты, поэтому о способностях Мурки знала только она сама. Как они разговаривали? Очень просто. Бабушка уходила по делам. В полной тишине кошка грациозно запрыгивала на мягкий коврик табуретки, закрывала пушистым хвостом лапки, и пристально глядела на девочку. Катя слегка покачивалась в кресле и смотрела в необыкновенные, миндалевидные глаза Мурки, от которых невозможно было оторваться, и - текла молчаливая беседа двух друзей.
Но сегодня бабушка дома, и внучка совсем выбилась из сил. За целый долгий летний день она наигралась, набегалась с соседской дворняжкой, а ещё кормила, поила кроликов, даже посуду один раз мыла.
Ближе к вечеру бабушка оставила хозяйственные работы, и чаёвничала с внучкой в саду среди клумб с бархатцами, цикламенами и флоксами. Отдыхала. Сидели за небольшим, сколоченным из досок столом, который был приставлен к стене дома. Края клетчатой клеёнки прибиты умелой бабушкиной рукой, чтобы ветер не унёс. Рядом две табуретки. На них Катя сидеть не любила: без спинки неудобно, даже вязаные коврики, мягкие, как подушка, не спасали от неудобства. Сидели в креслах. Одно качается, для Кати, а другое – не сдвинуть. Высокое, с резной спинкой и подлокотниками, похожее на трон. На нём – хозяйка. На столе янтарный мёд в вазочке, бублики с маком и белоснежный фарфоровый заварной чайник.
Антонина Васильевна неторопливо пила напиток и, глядя на качавшуюся в кресле внучку, размышляла:
– Какой жаркий сегодня был день! Листья папоротника, будто огнём спалили, шелестят и рассыпаются при малейшем прикосновении. Как ты думаешь, Земле тоже жарко? - Бабушка в раздумье посмотрела на темнеющее небо, на молчавшую внучку и прочитала:
«Уж солнца раскалённый шар
С главы своей земля скатила,
И мирный вечера пожар
Волна морская поглотила».
Никакой реакции. Вялый, апатичный Катин взгляд бабушке не понравился. Она встала со своего трона и решительно сказала:
– Пойдём. Сегодня мы увидим «пейзажную душу» поэта.
Катя зевнула. В сонной голове потянулись протестующие мысли:
«Вот ещё новости! Придумает тоже! Разве у пейзажа есть душа? И зачем ей нужен этот пейзаж?» Но сказала более мягко, дипломатично.
– Бабуль, давай в другой раз, не хочу никуда идти.
Через неделю читайте продолжение рассказа.
Эльвира Сапфирова, г. Краснодар