Продолжим разговор о работе психолога в больнице. Сегодня мы рассмотрим групповой формат работы.
Групповая работа в условиях стационара имеет специфику поля. В группе может участвовать любой человек: пациент, врач, родственник, сотрудник МФЦ, младший медицинский персонал, управляющий персонал. Невозможно ограничить пространство группы. Нет привычного нам, психологам, кабинета, где все сидят кружочком, пьют чай и едят печенье. Участники группы могут приходить, уходить. Они могут молчать, но слушать и своим молчанием влиять на процесс. Нет запроса на групповую работу, она возникает спонтанно в результате специфических механизмов.
Часто, когда приглашают психолога к пациенту, пациент не имеет возможности выйти из палаты и уединиться с психологом, чтобы говорить о чём-то личном, что не хочется сообщать другим. Есть пациенты, которые могут абстрагироваться от других людей, и кажется, будто их присутствие не влияет на процесс работы. Есть соседи по палате, которые не обращают внимания на процесс ведения работы. Но иногда бывают ситуации, когда индивидуальная работа превращается в групповую. И пациенты становятся то непрофессиональными котерапевтами, которые предлагают свои советы, то новыми клиентами психолога, которые перетягивают внимание на свой кейс, то участниками конфликта.
Часто у пациентов с пограничным и психотическим уровнем организации мы наблюдаем «эффект заражения» эмоциями. Они втягивают в личную работу других участников, и работа превращается в групповую, становится неструктурированной, полевой. В процессе работы могут участвовать родственники, звонящие по телефону и дающие советы; врачи, пытающиеся что-то объяснить; соседи по палате, советующие, защищающие или спорящие; медперсонал, пытающийся успокоить.
Иногда групповые процессы могут быть полезны для индивидуальной работы и могут быть использованы в помощь психологу.
Рассмотрим случай из практики.
Пациент отказывается продолжать лечение, что не является достаточно осмысленным решением для него. Был вызван психолог, чтобы уговорить его продолжить госпитализацию в стационаре.
К моменту, когда психолог добрался до пациента, тот находился в состоянии защиты. Он не желал ничего слушать, ни с кем разговаривать и соглашаться на госпитализацию. Психолог занял позицию наблюдателя.
- Почему вы сидите? Вы можете идти!
- Просто… посидеть хочется (улыбаясь).
- (Пациент улыбается) Не хочу отвлекать вас от работы, я всё равно не соглашусь.
- Хорошо, я поняла.
Дальше психолог решил молчать и просто находиться рядом, чтобы посмотреть на процессы группы. Соседи по палате, младший медицинский персонал, врачи уговаривают пациента остаться и приводят достаточно разумные аргументы, с которыми пациент почему-то не хотел соглашаться. Создалось субъективное впечатление, что пациент сам знает всё, что ему говорят, и «поле» вокруг него просто транслирует ему то, что и так крутится в его голове. Психолог занял позицию поддержки. Вместо того чтобы в очередной раз говорить, почему ему надо остаться, что он и так слышал, и не хотел слушать, я поддержала часть его психики, которая устала, которой нужен отдых и которая хочет уехать. Как будто бы внутри него борются две части (теория Шварца, метод IFS): та, которая понимает, что нужно остаться, и та, которая устала и хочет уйти. Я не знала, чем закончится терапия, я решила попробовать его поддержать. Я молчала и говорила участникам группового конфликта, что «он устал», «но он же уже так долго тут лежит, и впереди ещё много процедур нужно пройти», — поддержала ту часть психики, которая «кричала» и «привлекала внимание». В результате пациент почувствовал поддержку, расслабился, успокоился, пошёл на контакт и решил продолжить лечение в стационаре.
Тут участники процесса помогали, они отражали «разумную часть» конфликта. Для принятия осознанного решения пациенту не хватало поддержки части, которой не хватало ресурса, поддержки, — это архетипически детская часть. Чтобы защитить эту детскую часть, пациент взрастил внутри себя «защитника», который сопротивлялся большому количеству человек и доказывал «свою» правду, отражая интересы «ребёнка». Эту роль защитника взял на себя психолог, что расслабило внутреннего ребёнка и позволило ему «выговориться», почувствовать безопасность и принять решение, исходя из своей целостности.
Проводя групповую работу, я опираюсь на принципы группового процесса Морено, представление о теории поля К. Левина и обращение к смыслу процесса по Франклу. Мой интегрированный подход интуитивен и не имеет структурированного характера. Мне видится, что важное место в работе группы занимает работа над своим состоянием. Моя основная роль – наблюдатель процесса. Я наблюдаю за тем, как разворачивается группа, и пытаюсь найти смыслы в происходящем. Отзеркаливание чувств участников процесса делает половину работы, а обращение к смыслу процесса помогает найти путь решения.
Алла Соковец - клинический психолог, логотерапевт, психолог соматической больницы, г. Москва.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.