Продолжение рассказа. Начало читайте в газете за 2, 9, 16, 23, 30 января, 5 и 12 и 19 февраля 2026 года
Рассказывать Мусе о своей болезни, о волшебном сне с Весной не хотелось, да и не время для таких откровений, и Катя просто согласилась.
– Действительно, красивое место.
Муся недоверчиво посмотрела на подругу.
– Что? У тебя из окна вид краше?
Катя не ответила, и Муся, не оставляя надежду удивить подругу, сказала:
–Тогда пойдём, я тебе ещё что-то покажу. Это точно тебе понравится. Чудеса только начинаются!
Они прошли несколько комнат и остановились около закрытой двери.
– Осторожно, не шуми. Мы попадём сейчас в комнату мальчиков, – прошептала Муся, приоткрыв массивную резную дверь, – Смотри и слушай.
Катя прильнула к полоске света и увидела братьев Тютчевых с дядькой Николаем Афанасьевичем. Они сидели на диванчике и о чём-то разговаривали, вернее, говорил дядька, а мальчики внимали каждому его слову
– Заветный цветок ещё искать-поискать надо, – рассказывал он, – А вот если посчастливится, и найдёшь, то срезать его нужно заговорённым ножом, тогда добудешь чудо-пыльцу и чудесный нектар.
Он замолчал, вспомнил своё тайное желание. Настой Жизни – эта волшебная вода, она может заставить цвести всё, что угодно, даже камень. Как мечтал он в детстве найти заветный цветок, из пыльцы и нектара сделать волшебную воду и подарить бабуле! Она болела долго, тяжело, и чудесное растение вернуло бы ей силы. Но сколько ни бродил он по Брянским лугам и рощам, так и не нашёл его.
Верил ли теперь Николай Афанасьевич в чудо-цветок? Он и сам не знал, но страстное желание сделать эту жизнь хоть чуточку добрее и легче никогда не оставляло дядьку. Мужчина печально вздохнул и подумал, глядя на воспитанников: «Малы ещё, не поймут волшебную силу Настоя Жизни, а знать должны: вдруг найдут». И с увлечением продолжил рассказ:
– Заветный цветок дневной, он солнышко любит, его всякий увидеть может, а вот есть другое растение, чудоцвет, или ночная красавица.
Катя выразительно посмотрела на свою спасительницу, услышав знакомое название. Что же это за цветок такой? Оказывается, и дядька его знает. Потёрла лоб. Нет, голова не болит. Всё в порядке? И превратившись в слух, прильнула к двери.
– Так вот. Ночная красавица расцветает только в темноте. У-у, лихой цветок, как женщина! Только зима ушла, шаль, да шубу в сундук – и айда гулять, красотой сверкать, женихов приманывать. Так и чудоцвет. Как наступит тепло, так и благоухает все ночи напролёт до самых заморозков. Лепестки, невероятной красоты, раскроет, края узорчатые устремит вверх, к небу, а сердцевину в самую глубь спрячет, темнотою прикроет и благоухает, и благоухает! А запах… не передать! Красота! Ароматные цветочки, как мигающие звезды. Околдовывают! Ещё издали унюхаешь и идёшь к нему, как зачарованный, а он ещё и мигает издали, путь тебе указывает. У-у, лихой цветок!
Фёдор заворожённо слушал дядьку и представлял себе высокое звёздное небо, и посеребрённые тусклым светом луны цветы ночной красавицы. Источая аромат, она манит к себе, зовёт и втягивает его в свою воронку, как в бездну. Страшно.
Николай Афанасьевич мечтательно поднял глаза к потолку, вздохнул:
– Вот наступят Весенние Святки, Троица, день будет длинный, а ночки короткие, дивные. Волшебные ночи! Каждый вечер, как только опустится заря на землю, и темнота ляжет на верхушки деревьев и кустов, раскроются звёздочки-цветочки. Самая пора для сбора волшебных, заповедных трав. Как только мальчики увидят, что
«На мир дневной спустилася завеса,
Изнемогло движенье, труд уснул…
Над спящим градом, как в вершинах леса,
Проснулся чудный еженощный гул...», откроется настежь окно, в комнату ворвётся завораживающий запах чудоцвета, они уйдут собирать лечебные травы. Скорей на простор, в застенчивые Придеснейские луга.
Теперь ночной сад им кажется незнакомым миром таинственным,
«…как в первый день созданья,
В бездонном небе звёздный сонм горит,
Музыки дальней слышим восклицанья,
Соседний ключ слышнее говорит...»
А пока Федя мечтает. Он с нетерпением будет ждать путешествий бархатными летними ночами в луга и рощи Овстуга с дядькой. С затаённым восхищением и страхом будет вглядываться в темноту и ловить мерцающие огоньки над ночной красавицей. Чутким ухом будет ловить шелест наливающихся колосьев, внимать еле заметным, неумолимым движениям жизни под землей, с трепетом наблюдать
«Тихой ночью поздним летом,
Как на небе звёзды рдеют,
Как под сумрачным их светом
Нивы дремлющие зреют…»
Он навсегда полюбит безглазую ночь и её баюкающую, напряжённую тишину, когда обнажаются тайны природы. Эти ощущения детства выльются в музыку стихов позже, через много-много лет, а пока Фёдор Иванович впитывает, познаёт мир.
Продолжение читайте через неделю.
Эльвира Сапфирова, г. Краснодар