Продолжение рассказа. Начало читайте в газете за 2, 9, 16, 23, 30 января, 5, 12, 19 и 26 февраля 2026 года.
А дядька неторопливо продолжал рассказывать прижавшимся к нему детям:
– Ночная красавица как раз в силу войдёт. Растение заморское, теплолюбивое, а, вот поди ж ты, прижилось на Брянщине. Его сразу отличишь от наших цветов. Листик вроде простой, но длинный, бархатистый; корень – конца не найдёшь, толстый, как трубка, пронизывает всю землю вокруг и живёт своей подземной жизнью и зимой, и летом. Веточки тоже диковинные: мягкие, нежные, как пух, и ветвятся, цепляются за всё что ни попадя. Да, ребятки, ночные цветы загадочные, как люди. Их полюбишь, поймёшь – сам сильнее будешь.
– А правда, что все младенцы понимают язык цветов, зверей, деревьев? – тихо спросил Фёдор, уцепившись за рукав дядьки. – А почему мы не слышим их голоса?
Николай Афанасьевич ласково улыбнулся:
– Было дело, старики говорили. Только, видишь ли, человек растёт. Меняется. Дел много. Спешит. Перестаёт разговаривать с птицами и травой, Маленький был – язык понимал, повзрослел и – забыл. А сейчас – спать, поздно уже. -
Встал не спеша, открыл настежь окно.
Катя мгновенно уловила еле заметный пряный запах ночной красавицы и захлопнула дверь. Нет, уж, такие ароматы ей больше не нужны. Повернулась к улыбающейся Мусе, и чтобы скрыть свой страх, спросила:
- Они что, тоже днём спали, как и мы?
- Наверное, только там, действительно, был вечер. А дядька Хлопов всю природу оживлял вокруг себя и учил её не бояться, а любить. Ну, пойдём дальше?
Они долго гуляли по комнатам усадьбы, рассматривали портреты, висевшие на стенах, сидели на мягком стуле с резными ножками, осторожно трогали письменный стол хозяина, Ивана Николаевича.
– А в какой комнате братья прятались от грозы? – неожиданно для себя спросила Катя. - Ей совсем не хотелось, чтобы подруга знала её слабости, к тому же, с тех пор она выросла, повзрослела и ничего не боится. Но увидеть своими глазами комнату, о которой рассказывала бабушка, очень захотелось.
Муся была тактичной девочкой и не стала расспрашивать о причинах такого желания, хотя и догадалась, что Катя до сих пор всё-таки побаивается грозы. Она привела подругу в небольшую зелёную гостиную особняка. Катя огляделась и улыбнулась:
– Всё, как рассказывала бабушка.
Взгляд девочки блуждал по комнате, по единственному окну, диванчику в углу, и Катя будто заново переживала ту страшную грозу.
Молния осветила тёмно-синее небо, и ударил гром, оглушительный, резкий. Опять гроза! И что за напасть, в мае почти каждый день дождь. Антонина Васильевна разогнула спину, оцарапавшись веткой малины. Поправила косынку, и с беспокойством посмотрела на небо, потом на открытое окно в деревянном доме. Тихо. Ни звука. Брови в тревоге изогнулись. Бросив на землю секатор, которым срезала бушующую поросль, поспешила к крыльцу.
– Катюша, я здесь, я пришла! – громко сказала она, открывая дверь, – иди ко мне.
Никто не ответил. Тишина. Только чёрная туча в окна заглядывает, сыплет, озаряясь, молниями. Загрохотало. На этот раз сильно, протяжно, перекатываясь. Зашуршали, захлюпали капли в саду. Роняя фартук и перчатки мимо стола, Антонина Васильевна бросилась к раскрытым створкам, окидывая взглядом комнату в поисках девочки. Где же внучка?
Под столом что-то упало, задребезжало, заскрипел стул.
– А-а-а, вот ты где! – обрадовалась она, торопливо захлопывая окно, и принимая условия игры.
Топая по скрипевшим половицам, говорила, растягивая слова:
– Сейчас, сейчас! В прятки, так в прятки. Будем играть? И куда это ты спряталась? Сейчас я тебя найду.
Наконец, она подошла к вазе с цветами, что стояли на столе, устало села на стул. Поднимая скатерть, улыбнулась:
– Хорошо спряталась! Выходи, я нашла тебя.
Под столом сидел дрожащий комок. Лоб с кудряшками и курносый нос спрятались в коленках, а ладони вцепились в уши и зажали их изо всех сил.
– Не бойся! – ласково говорила бабушка, обнимая и поглаживая дрожащие плечики. – Это всего лишь гром!
Перекаты рокотали, ручьи бежали по стеклу, полумрак скрывал чёрный ящик телевизора и тумбочку в углу с портретом Фёдора Ивановича Тютчева. Зеркальные шкафчики серванта ловили зловещие, искривлённые блики молний и выбрасывали их на мягкий, обитый велюром, диван. И только в центре комнаты солнышком светился круглый стол, накрытый ярко-жёлтой бархатной скатертью. Каждый удар грома, каждая вспышка молнии вызывали у девочки судорожный трепет.
Видя, что внучка никак не успокаивается, Антонина Васильевна вдруг весело, как ни в чём не бывало, заявила:
– Зря ты его опасаешься. Вот поэт Фёдор Иванович Тютчев, который вырос в нашем селе Овстуг, тоже в детстве сначала боялся грозы, а потом полюбил её. Так и написал:
«Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом».
Продолжение читайте через неделю.
Эльвира Сапфирова, г. Краснодар