Александр Ралот

За окном сплошной стеной лил дождь. Туристический автобус стоял у ворот кладбища Сент-Женевьев-де-Буа, но желающих покинуть тёплое и сухое убежище не находилось.

— Это небольшой населённый пункт нашей республики не похож ни на один из городов огромной России. Однако именно здесь покоится прах десятков тысяч русских людей. И мы приехали сюда, чтобы поклониться великим могилам.- Гид старался, как мог. Погода погодой, но его первоочередная задача вытащить всех наружу. Сделать круг по кладбищу. Показать усыпальницы великих князей и прочих знаменитостей. Ивана Бунина, Мережковского, Гиппиус, Тэффи. Быстренько отметить путёвку и отбыть в Париж. К неоновому блеску витрин, вину, сыру и музыкантам с аккордеонами.

Александр Ралот

Столица одной из Советских Социалистических республик Средней Азии 198… год.

— Ты это видел? - супруга протягивает мне свежий номер отраслевого журнала.

— А что там интересного?

— А то, дорогой мой. Что твой бывший однокашник уже к.т.н! Кандидат, понимаешь! А ты так всю жизнь мелким министерским клерком и проживёшь. Чем ты хуже?

Александр Ралот

198.... год. Министерство хлебопродуктов одной из среднеазиатских республик СССР.

Люди моего поколения и старше помнят, что в советских конторах стояли такие аппараты односторонней связи без диска номеронабирателя. То есть на них позвонить можно, а с них нет. Они, как правило были ярко-красного цвета и в центре аппарата красовался золотой герб Советского Союза. Обладатели таких аппаратов страшно гордились ими. Так как наличие сего агрегата сильно подчёркивало статус владельца. Не знаю, уж почему, но эти устройства связи обладали очень скверным типом звонка. И мой организм со временем выработал стойкую антипатию к мелодиям этого агрегата.

 Александр Ралот

Абхазская АССР. Весна 1974 года

Не знаю, кому из руководителей министерства торговли пришла в голову эта идея. Но, в магазины маленького курортного посёлка, с красивым названием Пицунда, срочно свезли немногочисленные изделия лёгкой промышленности, произведённые в далёкой Франции.

Александр Ралот

Август 1989 года. Министерство хлебопродуктов одной из среднеазиатских республик СССР. Главное управление мукомольно-крупяной промышленности. Отдел перспективного развития. (Температура за окном обычная. - В тени + 42 по Цельсию)

Александр Ралот

Вы знаете что больше всего я не люблю в жизни? - Нет, не чистить лук. И не вытирать пыль, в своём кабинете. Самое страшное для меня, это гладить брюки, через тряпочку. Чтобы стрелки получались не двойные, а одинарные и острые. Слава законодателям моды и низкий поклон за то, что они придумали мятые предметы мужского гардероба.

Александр Ралот

Должен сказать вам, что сработанная в Советском Союзе мебель очень живуча и, главное, весьма функциональна. Когда-то много лет назад, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы стать, наконец, обладателем дефицитной мебельной стенки, да ещё и со встроенным баром. Ну, раз есть бар, то в нём надобно что-то хранить.

Александр Ралот

- Саныч. Как ты относишься к нашему Дальнему Востоку?

- Шеф, если честно, я к нему никак не отношусь. Я вообще к Кубани отношусь, ну ещё к Средней Азии.

- Ты, мне эти еврейские штучки брось. Новый год, понимаешь, на носу. К стати о еврейских штучках. Именно из-за них я тебя и вызвал.

Александр Ралот

В семидесятые годы прошлого столетия довелось мне жить и трудиться в четвёртом городе нашего великого Союза, а именно в хлебном городе Ташкенте. И ни где-нибудь трудиться, а в Министерстве хлебопродуктов, более того в Главном управлении мукомольно-крупяной промышленности. И не удивляйся, мой дорогой читатель, были в то время подобные главки.

Александр Ралот

— Алька, Егорка тащите дневники! Будем решать важнейший вопрос! Приглашать на Новый год Деда Мороза или пусть летит себе, по-добру, по-здорову? — Полина Марковна или просто Ба, демонстративно водрузила на нос чиненные, перечиненные очки (сколь уж раз предлагали заказать новые, но она ни в какую. «Привыкла к этим. А на сэкономленные деньги лучше внуков побалую!»). Сын и доча, с явной неохотой и насупившись, полезли в ранцы. Опасаться им было нечего. Не отличники, конечно, на как говорится — твёрдые хорошисты.